28
Июл
14

Что влияет на оказание нами помощи. Эксперимент Дарли и Бэтсона.

«ИЗ ИЕРУСАЛИМА В ИЕРИХОН»: ИССЛЕДОВАНИЕ СИТУАЦИОННЫХ И ДИСПОЗИЦИОННЫХ ПЕРЕМЕННЫХ, ВЛИЯЮЩИХ НА ОКАЗАНИЕ ПОМОЩИ

Джон М. Дарли и К. Дэниэл Бэтсон

у дверей

Тот факт, что попытки обнаружить корреляции между традиционным для социально-психологических исследований набором личностных переменных и оказанием помощи в чрезвычайных ситуациях оказались довольно-таки безуспешными, говорит о необходимости нового подхода к выявлению факторов, по которым можно было бы прогнозировать оказание помощи, и поиску ситуаций, в которых возможна проверка этих прогнозов. Поэтому в поисках источника идей мы обратились к Библии, к классической для иудейско-христианской традиции истории об оказании помощи, то есть к притче о добром самарянине. С помощью анализа этой притчи нам удалось выдвинуть гипотезу о том, какие личностные и ситуационные переменные влияют на оказание помощи.

… а кто мой ближний? На это сказал Иисус: некоторый человек шел из Иерусалима в Иерихон и попался разбойникам, которые сняли с него одежду, изранили его и ушли, оставивши его едва живым. По случаю один священник шел тою дорогою и, увидев его, прошел мимо. Также и левит, быв на том месте, подошел, посмотрел и прошел мимо. Самарянин же некто, проезжая, нашел на него и, увидев его, сжалился. И подошед, перевязал ему раны, возливая масло и вино; и посадив его на своего осла, привез его в гостиницу и позаботился о нем; а на другой день, отъезжая, вынул два динария, дал содержателю гостиницы и сказал ему: позаботься о нем; и если издержишь что более, я, когда возвращусь, отдам тебе. Кто из этих троих, думаешь ты, был ближний попавшемуся разбойникам? Он сказал: оказавший ему милость. Тогда Иисус сказал ему: иди, и ты поступай так же (Евангелие от Луки, 10: 29-37).

Психологам, размышляющим над этой притчей, кажется логичным предположить, что между не оказавшими помощь священником и левитом и самарянином, который ее оказал, существуют ситуационные и диспозиционные различия. По каким делам шел каждый из них и о чем мог думать, когда встретился с жертвой разбойников на той пустынной дороге? Какие это были люди?

Можно предположить, что они мыслили по-разному. Как священник, так и левит были церковнослужителями, и можно ожидать, что их мысли были заняты религиозными предметами. Роль священника в религиозной деятельности очевидна. Роль левита, будучи менее очевидной, столь же важна: левиты были обязательными участниками храмовых церемоний. Что касается самарянина, то судить о его мыслях можно с гораздо меньшей степенью уверенности, но, в отличие от остальных, он вряд ли думал на религиозные темы, поскольку самаряне были отщепенцами, не приверженными иудейской религии.

По сравнению со священником и левитом самарянин, наверное, не только думал о более земных делах, но вполне вероятно, обладая меньшей социальной значимостью, действовал в другом временном режиме. Можно представить себе, что священник и левит, будучи заметными общественными фигурами, торопились успеть на все собрания и встречи, записанные в их маленьких черных записных книжках, и украдкой поглядывали на свои солнечные часы. Самарянина же к определенному сроку ждали в условленном месте значительно меньше людей, и эти люди были гораздо менее важными персонами, поэтому можно ожидать, что он не торопился так, как занимавшие видные должности священник или левит.

Можно предположить, что кроме этих ситуационных переменных на поведение персонажей притчи оказывали свое влияние и личностные факторы. Среди них центральное место занимали типы религиозности, о различиях между которыми, очевидно, и пытался сказать Иисус. Священник и левит оба чрезвычайно «религиозны». Но, по-видимому, именно религиозность такого типа и подвергается сомнению в этой притче. Встает вопрос о мотивации принадлежности человека к определенной религии и его этичного поведения. Иисус, вероятно, думает, что религиозные лидеры его времени, будучи несомненно уважаемыми и честными людьми, могли быть «добродетельными», рассчитывая что-то за это получить: как поклонение своих ближних, так и одобрение Бога. Исследователь Нового Завета Р. У. Фанк отмечал, что самарянин занимает противоположную позицию:

Самарянин любит, не поглядывая украдкой на Бога. Нужды ближнего для него самоочевидны, и самарянин откликается на них, не имея никакой другой мотивации (Funk, 1966, 218-219).

Имеется в виду, что самарянин реагирует на ситуацию спонтанно, и его не особенно занимают этические или организационные правила и нормы религии, о соблюдении которых, по-видимому, заботятся священник и левит. Это не означает, что самарянин изображается как неверующий. Создается впечатление, что главная цель притчи заключается в том, чтобы в лице самарянина привести пример истинной религиозности и этичности и в то же время противопоставить этот тип религиозности другой, более распространенной концепции религиозности, которую представляют священник и левит.

Таким образом, в данной притче предполагается, что на оказание помощи влияют такие ситуационные переменные, как содержание мыслей человека и количество времени, которым он располагает в пути. Главными диспозиционными переменными, вероятнее всего, являются различные типы религиозности. Конечно, это далеко не все переменные, которые можно предложить, исходя из анализа притчи, но с помощью этих переменных можно выдвинуть несколько экспериментальных гипотез.

Гипотеза 1. В притче подразумевается, что люди, размышлявшие на религиозные и этические темы в то время, когда потребовалась их помощь, будут не более предрасположены к оказанию помощи, чем люди, думавшие о чем-либо другом. Такая гипотеза вроде бы противоречит теории, согласно которой детерминантами оказания помощи являются нормы, поскольку, исходя из этой теории, можно ожидать, что мысли о религиозных и этических примерах приведут к повышению значимости норм, предписывающих помогать ближнему, а следовательно, и к более активному оказанию помощи.

Гипотеза 2. Если люди спешат, когда они столкнулись с ситуацией, в которой требуется их помощь, то они будут менее склонны предложить помощь, чем люди, которые никуда не спешат.

Гипотеза 3. Что касается типов религиозности, то люди с религиозностью такого же типа, как религиозность самарянина, будут помогать чаще, чем люди с религиозностью такого типа, как у священника и левита.

Очевидно, что в такой формулировке последнюю гипотезу едва ли можно операционализировать. Однако, использовав результаты одного из предыдущих исследований типов религиозности, мы смогли выделить три различных варианта религиозности: а) человек выполняет религиозные нормы ради того, чтобы что-либо за это получить; б) религиозные нормы являются для человека самоценными; в) выполнение религиозных норм как реакция на повседневную жизнь и поиск ее смысла. Сторонники двух последних концепций предполагают, что они ближе к «истинной» религиозности доброго самаритянина. Поэтому если согласиться с одним из этих двух теоретических положений, то последнюю гипотезу можно сформулировать одним из следующих способов: люди, для которых а) религия обладает внутренней ценностью или б) религиозность возникает из поиска смысла повседневной жизни, будут более склонны остановиться и предложить помощь жертве.

Из притчи о добром самарянине мы взяли также способ оценки того, как люди оказывают помощь — это оценка их реакции на незнакомого человека, упавшего на краю дороги. Жертва должна иметь несколько сомнительный вид — это плохо одетый человек, которому, может быть, требуется помощь, но возможно, он пьян или даже потенциально опасен.

Кроме того, из притчи следует, как устроить так, чтобы происшествие воспринималось в качестве реального события, а не как часть психологического эксперимента, во время которого поведение испытуемого находится под наблюдением и может формироваться под влиянием требуемых характеристик, понимания испытуемым, что его поведение оценивается, или других детерминант оказания помощи, являющихся потенциальными источниками артефактов. Испытуемый должен встретиться с жертвой не в контексте эксперимента, а по дороге, между выполнением двух заданий.

МЕТОДИКА

Для изучения влияния этих переменных на оказание помощи мы пригласили семинаристов якобы для участия в исследовании, посвященном теме религиозного образования и профессий, связанных с религией. На первом пробном сеансе им были предложены личностные вопросники, касавшиеся типов религиозности. На втором индивидуальном сеансе экспериментальные процедуры начинались в одном здании, а затем испытуемого просили перейти в другое здание для участия в дальнейших процедурах. По дороге испытуемый проходил мимо упавшей «жертвы», «подсаженной» на краю дорожки. Зависимой переменной было то, окажет ли испытуемый помощь жертве, а если окажет, то какую. Независимыми переменными были следующие факторы: до какой степени испытуемому нужно было спешить при переходе в другое здание и тема речи, которую он должен был там произнести. Одни испытуемые должны были произнести речь о том, на каких должностях студенты семинарии могут работать эффективнее всего, другие — о притче про доброго самарянина.

Испытуемые

На вопросник отвечали 67 испытуемых, которые были студентами Принстонской теологической семинарии. Для участия в эксперименте из числа этих студентов были отобраны 47 человек, с которыми можно было связаться по телефону. Данные, полученные от 7 из этих 47 испытуемых, не подвергались анализу, поскольку при тестировании трех испытуемых экспериментальная процедура была нарушена, а четыре испытуемых заподозрили, в чем заключался истинный смысл экспериментальной ситуации. Испытуемым платили по одному доллару за заполнение вопросников и по полтора доллара за участие в сеансе эксперимента.

Личностные оценки

Подробное обсуждение шкал, используемых для оценки личности, можно найти во многих источниках (Batson, 1971), поэтому здесь мы ограничимся их кратким описанием. Главной исследуемой характеристикой личности была религиозность. За последние годы предлагались различные концепции религиозности, основанные на разных психометрических шкалах. Наибольший интерес вызывает концепция Олпорта и Росса (Allport, Ross, 1967), которые провели разграничение между «подлинной» и «поверхностной» религиозностью… Такая биполярная концепция религиозности была поставлена под сомнение Брауном (Brown, 1964) и Бэтсоном (Batson, 1971), которые предложили ввести вместо нее трехмерный анализ. Поэтому в данном исследовании для оценки типов религиозности использовались три измерительных инструмента, с помощью которых было создано шесть отдельных шкал: а) шкала схоластической ортодоксальности (doctrinal orthodoxy scale) (DO), заимствованная из работы Глока и Старка (Glock, Stark, 1966), для оценки соответствия данного типа религиозности классическим доктринам протестантской теологии; б) шкала поверхностности (extrinsic scale) Олпорта—Росса(ARE), с помощью которой оценивается, в какой степени религия используется как средство достижения какой-либо цели, при этом не являясь целью сама по себе; в) шкала подлинности (intrinsic scale) Олпорта—Росса (ARI), с помощью которой оценивается, насколько религия является самоцелью; г) шкала внешней поверхностности (extrinsic external scale) из Опросника религиозной жизни Бэтсона (Batsons Religious Life Inventory) (RELIEE), созданная для оценки влияния значимых других и ситуации на религиозность человека; д) шкала внутренней поверхностности (extrinsic internal scale) из Опросника религиозной жизни (RELIEI), созданная для оценки того, насколько человек является «ведомым» в своей религиозности; е) шкалаподлинности (intrinsic scale) из Опросника религиозной жизни (RELII) для оценки того, насколько мысли о смысле жизни, возникающие при взаимодействии человека с его социальным окружением, связаны с его религиозностью. В опроснике сначала предлагались шкалы RELI,затем AR и DO.

График экспериментального исследования

Поскольку происшествие с прохожим, которому требовалась помощь испытуемых, было инсценировано на улице, то экспериментальное исследование проводилось в течение трех дней, с 14 по 16 декабря 1970 года, с 10 до 16 часов. Такой плотный график был выбран для того, чтобы эксперимент проводился при более или менее постоянных погодных условиях и при одинаковом освещении. Колебания температуры за эти три дня и в указанное время, по данным газеты «Нью-Йорк Тайме», не превышали пяти градусов по шкале Фаренгейта. Не было ни снега, ни дождя, хотя третий день был облачным, а первые два дня светило солнце. Распределение испытуемых по экспериментальным группам проводилось методом случайных чисел.

Процедура эксперимента

Когда испытуемый являлся для участия в эксперименте, ассистент (который не знал результатов личностного тестирования) предлагал ему прочитать краткое объяснение, в котором говорилось, что испытуемый участвует в исследовании профессиональной карьеры студентов семинарии. После обоснования необходимости такого исследования в объяснении говорилось:

Мы пригласили вас сегодня для того, чтобы получить некоторые дополнительные материалы, с помощью которых можно представить себе ваши мысли яснее, чем это позволяют сделать данные, полученные с помощью опросника. Опросники полезны, но дают несколько упрощенную картину. Поэтому мы хотели бы записать на магнитофон 3-5-минутную речь, которую вы произнесете, основываясь на следующем тексте…

Переменная 1: тема речи. Текст, предлагавшийся испытуемым, которые должны были произнести речь, касавшуюся формальной темы эксперимента, гласил:

Все чаще возникает вопрос: какие должности или профессии больше всего нравятся выпускникам семинарии и на каких должностях они работают наиболее эффективно? Прежде ответ на этот вопрос был настолько очевиден, что вопрос даже не задавали. Студентов семинарии готовили к духовному служению, и поскольку как общество в целом, так и каждый студент семинарии имели относительно ясное представление о качествах, необходимых «хорошему» священнику, то не возникало необходимости поднимать вопрос о том, в каких других профессиях может оказаться полезным опыт, полученный в семинарии. Однако в наше время ни общество, ни многие семинарии не имеют вполне определенной концепции «хорошего» священника или представления о том, какие должности и профессии предоставляют самые лучшие возможности для служения. Многие студенты семинарии, искренне желающие «служить», по-видимому, ощущают, что невозможно служить людям, будучи профессиональным священнослужителем. Другие студенты, тоже видящие свое призвание в служении, считают, что функции духовного пастыря легче всего осуществлять, имея профессию священника. Но существуют ли другие работы и/или профессии, где может оказаться полезным опыт, полученный в семинарии? И насколько ценен этот опыт для профессионального священника? Или если сформулировать вопрос шире, возможно ли вообще духовное «служение» на посту, входящем в систему «истэблишмента»?

Испытуемым, которые должны были произнести речь, касавшуюся оказания помощи, давали притчу о добром самарянине, приведенную в начале этой статьи. Затем всем испытуемым говорили:

Вы можете сказать все что хотите, основываясь на этом отрывке текста. Поскольку нас интересует, что вы сами думаете по этому поводу, вам не разрешается использовать записи при произнесении речи. Понимаете ли вы, что вам надо делать? Если нет, то ассистент с радостью ответит на все вопросы.

Через несколько минут ассистент возвращался, спрашивал, есть ли к нему вопросы, а затем говорил:

Поскольку в этом здании довольно мало места, то для записи речи мы воспользуемся свободным кабинетом в соседнем здании. Сейчас я покажу вам, как туда пройти (рисует план на карточке 3 х 5 и дает к нему пояснения). Вот здесь находится лаборатория профессора Стайнера. Если вы войдете вот в эту дверь (показывает на плане), то там будет секретарь, и она направит вас в кабинет для записи. Другой ассистент профессора Стайнера подготовит вас для записи речи. Понятен ли вам план?

Переменная 2: спешка. При условии сильной спешки ассистент затем смотрел на часы и говорил: «Ой, вы опаздываете. Они уже ждут вас несколько минут. Вам лучше поторопиться, потому что ассистент вас уже ждет. Вы потратите на дорогу не больше минуты». При условии средней спешки он говорил: «Ассистент готов встретиться с вами, поэтому идите, пожалуйста, прямо сейчас». При условии слабой спешки он говорил: «Они будут готовы вас принять через несколько минут, но вы можете идти прямо сейчас. Если вам и придется там подождать, то очень недолго».

Происшествие. Когда испытуемый проходил по дорожке, жертва сидела в дверях дома, скорчившись, опустив голову, закрыв глаза и не двигаясь. Жертва кашляла два раза и стонала, не поднимая головы. Если испытуемый останавливался и спрашивал, что случилось, или предлагал помощь, то жертва удивленно и немного заплетающимся языком говорила: «О, спасибо (кашель). …Нет, все в порядке (пауза). Я страдаю болезнью легких (кашель). …Доктор дал мне эти таблетки, и я только что принял одну. …Если я просто посижу и отдохну несколько минут, то все будет хорошо. …Но все равно спасибо, что вы остановились (слабая улыбка)». Если испытуемый настаивал на том, чтобы помочь жертве зайти в дом, то она позволяла ему сделать это и благодарила его.

Оценки помощи. Жертва оценивала поведение каждого испытуемого по следующей шкале оказания помощи:

0 — испытуемый вообще не заметил, что жертва, может быть, нуждается в помощи; 1 — испытуемый понял, что жертве, возможно, требуется помощь, но не предложил помочь; 2 — испытуемый не остановился, но помог косвенным способом (например, рассказал ассистенту Стайнера о жертве); 3 — испытуемый остановился и спросил, не надо ли помочь жертве; 4 — испытуемый остановился и настоял на том, чтобы помочь жертве войти в дом, а затем ушел.

Жертве не были известны результаты тестирования испытуемых по личностным шкалам и условия эксперимента. По предложению жертвы, выдвинутому на основе наблюдений за поведением пробных испытуемых, к шкале оценок была Добавлена еще одна категория.

5 — испытуемый остановился, отказался оставить жертву (через 3-5 минут) и/или настоял на том, чтобы отвести ее куда-либо за пределы экспериментального контекста (например, выпить кофе или в больницу).

(В некоторых случаях для того, чтобы отличить поведение категории О от поведения категории 1, приходилось использовать постэкспериментальный опросник, а чтобы отличить поведение категории 2 от поведения категории 1 — использовать отчеты ассистента экспериментатора.)

Эта 6-балльная шкала оказания помощи и описание жертвы были предложены комиссии, состоявшей из 10 судей (не ознакомленных с исследованием), которых попросили ранжировать (непронумерованные) категории по «величине помощи, оказанной человеку, сидевшему в;дверях». Из десяти судей только один судья поменял местами категории О и 1. Во всем остальном судьи полностью согласились с ранжированием шкалы, приведенным выше.

Речь. Пройдя по дорожке и войдя в дверь, отмеченную на плане, испытуемый входил в кабинет секретаря. Она представляла его ассистенту, который давал испытуемому время, чтобы он подготовился и без свидетелей записал на магнитофон свою речь.

Опросник об оказании помощи. После записи лекции испытуемого отсылали к другому экспериментатору, который предлагал ему ответить на «пробный опросник о личной и социальной этике». В опроснике было несколько вводных вопросов, касавшихся соотношения между социальной и личной этикой, а за ними следовали три основных вопроса: а) «Когда вы в последний раз видели человека, которому, возможно, требовалась помощь?», б) «Когда вы в последний раз останавливались, чтобы помочь кому-нибудь, нуждающемуся в этом?», в) «Приходилось ли вам помогать людям, попавшим в беду? Если да, то расскажите об этом вкратце». Эти данные собирались для уточнения оценок, поставленных жертвой не остановившимся испытуемым, если было неясно, воспринимали ли они происшествие на дорожке как ситуацию, в которой, возможно, требуется помощь.

Когда экспериментатор возвращался, он просматривал ответы испытуемого, и если в них не было упоминания о происшествии на дорожке, он задавал зондирующие вопросы, чтобы выяснить реакции испытуемого на эту ситуацию, а затем переходил к подробному дебрифингу и обсуждению эксперимента.

Дебрифинг

В ходе дебрифинга испытуемому рассказывали, в чем заключался истинный смысл эксперимента, в том числе и об обмане, и объясняли причины этого обмана. Обсуждались реакции испытуемого на жертву и на исследование в целом. Испытуемому рассказывали о ситуационных детерминантах оказания помощи, связав их с данным конкретным происшествием и с другими случаями из жизни испытуемого. Все испытуемые, кажется, готовы были понять необходимость обмана, и никто из них не был возмущен. После дебрифинга испытуемых благодарили за потраченное время и расплачивались с ними; затем они уходили.

РЕЗУЛЬТАТЫ И ОБСУЖДЕНИЕ

Общее оказание помощи

…Торопившиеся испытуемые, как правило, оказывали меньшую помощь, чем испытуемые, которые не спешили. При этом тема речи, которую должен был произнести испытуемый (о добром самарянине или другая тема), не оказывала значимого влияния на оказание помощи.

В других исследованиях главное внимание уделялось вопросу о том, будет ли человек вообще оказывать помощь, а не шкалированию различных видов помощи. Данные нашего исследования можно также представить в следующей форме: из 40 испытуемых 16 (40%) предложили жертве какую-либо прямую или косвенную помощь (кодировочные категории 2-5), 24 (60%) не предложили (кодировочные категории 0 и 1). Распределение процентных долей испытуемых, оказавших помощь, в зависимости от ситуационных переменных было следующим: при низком уровне спешки помощь предложили 63%; при среднем уровне спешки — 45%; при высоком уровне спешки — 10%; из испытуемых, которые должны были произнести речь, касавшуюся оказания помощи, помощь предложили 53%; из испытуемых, которые должны были произнести речь, касавшуюся формальной темы эксперимента, — 29%.

Сравнение сделанных ранее прогнозов с полученными результатами показывает, что вторая гипотеза (оказание помощи определяется тем, насколько человек торопится) получила подтверждение. Прогноз, включенный в первую гипотезу, касавшуюся влияния содержания мыслей, был основан на притче. Исходя из сюжета притчи, можно предположить, что религиозные мысли не способствуют оказанию помощи. Однако если основываться на теории значимости норм, то можно сделать другой прогноз, противоречащий первому. При размышлениях о притче нормы оказания помощи становятся более значимыми, вследствие чего человек будет оказывать большую помощь. Результаты эксперимента лучше согласуются с прогнозом; основанным на притче, и подтверждают нашу гипотезу. Человек, который собирается говорить о притче продоброго самарянина, не намного более склонен остановиться у обочины дороги и помочь другому человеку, чем человек, собирающийся говорить о возможных профессиях выпускников семинарии.

<…>

Отметим также, что ни один из вариантов третьей гипотезы о том, что оказание помощи зависит от типа религиозности, не был подтвержден нашими результатами. Ни одна из корреляций между различными оценками религиозности и любыми зависимыми переменными не достигла статистической значимости.

ВЫВОДЫ И СЛЕДСТВИЯ

Человек, который не торопится, может остановиться и предложить помощь другому человеку, попавшему в беду. Спешащий человек, скорее всего, пройдет мимо. Как это ни смешно, он, вероятно, не остановится, даже если спешит, чтобы выступить с речью про притчу о добром самаритянине, тем самым невольно подтверждая главную мысль этой притчи. (И действительно, в нескольких случаях студенты семинарии, спешившие выступить с речью про притчу о добром самарянине, буквально перешагивали через жертву, торопясь своей дорогой!)

Хотя степень спешки явно оказывала значимое влияние на вероятность того, что испытуемый предложит помощь жертве, этого нельзя сказать о второй ситуационной переменной, то, есть о теме проповеди, которую он шел читать (притча или возможные профессиональные роли священников). Поскольку тема проповеди оказывала малое влияние, то возникли определенные трудности при объяснении полученных результатов на основе теории значимости норм оказания помощи. Трудно представить себе контекст, в котором нормы, предписывающие помогать попавшим в беду людям, были бы более значимы, чем для человека, думающего о добром самарянине, и тем не менее в этом случае оказанная помощь не была значимо больше. Общая направленность результатов совпадала с гипотезой, основанной на значимости норм, но результаты не достигли статистической значимости. По-видимому, правильнее всего было бы заключить, что в данной ситуации значимость норм оказания помощи является менее сильной детерминантой поведения, чем ожидали многие авторы, в том числе и авторы данной работы.

Размышления о добром самарянине не способствовали оказанию помощи, но спешка приводила к уменьшению помощи. Отсюда напрашивается вывод: часто приводимая мысль о том, что по мере возрастания темпа нашей повседневной жизни этика становится роскошью, является как минимум точным наблюдением. Такое объяснение результатов рисует нам следующую картину: человек видит другого человека, замечает, что он попал в беду, и делает сознательный выбор — оставить его в беде. Но, возможно, это не совсем верно, потому что когда человек торопится, происходит нечто подобное явлению, описанному Толменом (Tolman, 1948) как «сужение когнитивной карты». Наши торопившиеся семинаристы замечали жертву, поскольку почти все они в постэкспериментальном интервью, поразмыслив, упомянули про нее как про человека, возможно, нуждавшегося в помощи. Но создается впечатление, что многие из них не понимали этого, когда находились рядом с жертвой. Из-за спешки у них произошло замедление либо интерпретации визуальной картины как человека в беде, либо эмпатических реакций, обычно связанных с такой интерпретацией. Судя по замечаниям некоторых испытуемых, было бы неточно сказать, что они осознали затруднительное положение жертвы, а затем решили его игнорировать; вместо этого из-за недостатка времени они не восприняли сцену на дорожке как случай, когда надо принимать этическое решение.

Для других испытуемых точнее было бы, по-видимому, заключить, что они решили не останавливаться. После встречи на дорожке они казались возбужденными и взволнованными. Из каких элементов состоял выбор, сделанный этими испытуемыми? Почему семинаристы торопились? Потому что экспериментатору, которому помогал испытуемый, было нужно, чтобы испытуемый быстро попал в определенное место. Другими словами, испытуемый столкнулся с конфликтом: остановиться, чтобы помочь жертве, или пройти мимо, чтобы помочь экспериментатору. Такое часто случается с людьми, которые торопятся, — они спешат, потому что кому-то нужно, чтобы они были в определенном месте. То, что они проходят мимо, можно объяснить скорее конфликтом, чем черствостью.


0 Responses to “Что влияет на оказание нами помощи. Эксперимент Дарли и Бэтсона.”



  1. Добавить комментарий

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s


Обновления Twitter


%d такие блоггеры, как: